Охрана Хрущева не смогла уберечь его только от отставки

Сразу же после смерти Иосифа Сталина в охране первых лиц государства, да и вообще в структуре спецслужб Советского Союза немедленно произошли серьезные перемены. Охрана Сталина была расформирована на следующий же день после его похорон.  
Уже 5 марта 1953 года Лаврентий Берия объединил МГБ и МВД в одно министерство под названием МВД СССР и самолично его возглавил. 24 марта  этого же года в министерстве был утвержден штат 9-го Управления.

Но уже 13 марта 1954 года, после смерти Берии, указом Президиума Верховного Совета при Совете Министров СССР был создан Комитет государственной безопасности (КГБ). Таким образом, служба госбезопасности вновь была отделена от МВД. На 9 Управление КГБ при Совете Министров СССР (а в новой структуре всего их было 10), были возложены задачи по охране руководителей партии и правительства. Изменения затронули не только организационную структуру службы государственной охраны, но безусловно, серьезно изменились и сами условия ее работы. Именно в этот период специалистами сталинского поколения чекистов были подготовлены уникальные приказы и инструкции, а также были сформированы фундаментальные системные документы легендарной “девятки”.

«Не велено туда ходить»!

Еще В 50-е годы прошлого века главная кузница кадров для госбезопасности получила статус вуза — Высшей школы КГБ при Совете Министров СССР.  Это было не только престижно, но и необходимо. Заветы Дзержинского помнили и следовали им неукоснительно. Совершенствовалась система подбора и образования кадрового резерва. Огромная система госбезопасности не могла быть эффективной, без условий подготовки грамотных специалистов. При этом, обучение в Высшей школе проходили только офицеры, имеющие стаж практической работы в КГБ не менее трех лет. «Абитуриентов» с улицы не брали. Попасть в Высшую Школу («вышку» - как ее уважительно называли сами чекисты) можно было только по рекомендации руководства Управлений и утверждения кандидатуры на обучение партийной организацией, на учете в которой кандидат на экзаменационную сессию и состоял.

Согласно лучшим чекистским традициям, для обеспечения безопасности руководителя страны всегда отбирали самых лучших специалистов. Над этим работали и кадровые службы и руководители подразделений на всех уровнях, выдвигая кандидатов не единожды проверенных в практической работе. Одной из наиболее ярких личностей в истории охраны советских лидеров стал Михаил Петрович Солдатов (1926 – 1997). В течение долгих лет он работал в группах охраны Семена Михайловича Буденного, Никиты Сергеевича Хрущева и Леонида Ильича Брежнева. А на службу его благословил Иосиф Сталин. Но обо всем по порядку.

Вот что нам рассказал нам сын Михаила Петровича Александр Солдатов, майор КГБ в отставке, а ныне наставник Академии Национальной ассоциации телохранителей (НАСТ) России:

«Отец окончил ремесленное училище и был направлен работать токарем на Московский электроламповый завод. Там его застала война. Он возглавил комсомольскую бригаду, которая выполняла военные заказы. Но этого ему было мало, он хотел большего и, то ли в 1942, то ли в 1943 году поехал к своей тете в Ленинград, чтобы оттуда пойти на фронт. Приехал. Тетя его встретила, быстро надавала тумаков, напоила-накормила и… отправила назад. Когда отец вернулся, его встретил начальник цеха и сказал: «Миша, что будем делать-то? Или я сообщу «наверх», и тогда ты сам знаешь, что тебя ждет. Или давай, план перевыполняй». Отцу долго думать не пришлось: «Буду перевыполнять план».

austria61

Работали он в то время, как и многие, в три смены. Наверное, с того времени, когда он, будучи еще совсем мальчишкой, брал на себя серьезные обязательства, и начал формироваться его характер. Тогда такие пацаны были маленькими героями трудового, но все же фронта. На таких обращали особое внимание. Поэтому уже после войны, он оказался в числе комсомольцев, которым поступило предложение пойти работать в органы госбезопасности, в то время МГБ. Естественно, комсомолец на такое предложение ответил: «Есть»! Прошел чекистскую школу молодого бойца, был зачислен в соответствующее подразделение. Все как у всех. Службу нес добросовестно, что называется «как учили», и однажды, по указанию руководства оказался на госдаче Семена Михайловича Буденного, чтобы подменить заболевшего сотрудника.

На месте, начальник охраны сказал ему: «Вот тебе участок поста, и без моей команды - никого не впускать и не выпускать». Просто и понятно. Никого –значит никого ! Понимаете, охрана – это такое подразделение, где каждый четко выполняет свои обязанности и поставленные перед ним задачи. Это и называется чекистская школа.

Вот так это понимал мой отец. Его не попросили, а ему именно приказали – чтобы вот по этой конкретной тропинке никто не прошел. Он понимает это так, что все, остальное его не касается. При этом начальник доводит до его сведения: туда могу пройти только я и те люди, которых я проведу с собой. Чего же тут не понятного ?
Вот такое простое с виду задание, у нас это называется «держать периметр».
С этого начинали все. Кто «держал периметр», кто держал «тропинки», «участки трассы», кто «осуществлял допуск в государственных учреждениях». Школа была устроена так, что каждый, без исключения  молодой сотрудник сам начинает выполнять свое первое задание, а потом постепенно он начинает понимать, что такое режим, дисциплина, что от него требуется помимо того, что «пускать – не пускать» и еще много чего по мере накопления опыта. Старшие всегда следили, но не всегда вовремя подсказывали. Не детский сад. Одним словом, молодежь растет на постах. А посты меняются и по годам, и по опыту. Можно было и всю жизнь на одном посту проработать…

И вот, когда отец «держал периметр», легендарный командарм Семен Буденный решил прогуляться по любимой тропинке и неожиданно встретил не знакомого ему молодого сотрудника. Отец мне потом рассказывал: «Такое лицо знакомое, как родной. А кто такой - не знаю. Говорю: «Не велено туда ходить».
Как не велено?
Не велено. Начальник охраны сказал, что нельзя.
А если я здесь начальник?
У меня здесь только один начальник.
Ну ладно...»»

Потом, конечно начальник прибежал и приказал пропустить Буденного. А тот ему и говорит: «Слушай, пацан у тебя какой хороший, даже меня не испугался». Шло время, сотрудник, которого отец подменял, выздоровел и вернулся обратно в подразделение: сменщика по идее пора было откомандировать обратно. Об этом как то стало известно Буденному, но он, видимо хорошо помня курьез «с одним начальником», сказал: «Слушай, это хороший парень, правильно выполняет свои обязанности, дисциплинированный, надо бы оставить». Так отец и попал в группу личной охраны Семена Михайловича Буденного».

Получилось так, что молодой Михаил Солдатов получил «профессиональное благословение» от самого Сталина. Вот эта легендарная история из архива НАСТ России, которая передавалась в коридорах «девятки» из поколения в поколение:
«Молодой лейтенант Михаил Солдатов впервые дежурил возле спецподъезда первого корпуса Кремля, лестницы которого вели в главный кабинет страны. Это очень серьезная работа и конечно к ней готовили офицеров, но все и всегда происходит в первый раз.
К зданию как обычно, подъехал хорошо известный автомобиль. Из машины вышли Буденный со Сталиным. Выездная охрана оставалась там, где ей и положено было находиться. Однако, вместо того чтобы обыденно сразу пройти в здание, Иосиф Виссарионович неожиданно обратился к молодому офицеру, встречавшего его наверху у двери. Отдавая, как положено честь на посту при проходе генералиссимуса, Михаил Солдатов «как учили» буквально застыл, при этом не забыв четко прилепить руку к фуражке. Что то в этом эпизоде Сталину показалось необычным, и генералиссимус, глядя прямо в глаза отдававшему ему честь офицеру, вкрадчиво, как он умел, спросил:
- Как ваша фамилия, товарищ лейтенант?
Что делать? Казалось бы, нет ничего проще, чем ответить на простой вопрос, тем более, что он обязан это делать.  Но Солдатов... молчал. Сам «отец народов» смотрит на него в упор и ждет ответа, а лейтенант не может вымолвить ни слова! Так, по утверждению офицеров выездной охраны дежурной смены Сталина продолжалось с полминуты. Пауза явно затягивалась и ситуация с каждым моментом становилась неопределеннее. В театре это называется немая сцена. Наконец Сталин смилостивился.
- Ну, не будем смущать товарища лейтенанта, - сказал он Буденному и, полуобняв маршала, сам вошел в заранее открытые двери.

Однако, молчание молодого офицера, видимо, никак не давало покоя вождю. Когда Сталин, уезжая проходил через подъезд, он вновь обратился к Солдатову:

- Все же, товарищ лейтенант, как же вас зовут?
- Солдатов Михаил.
- У вас прекрасная русская фамилия. Не стесняйтесь. Я уверен, что у вас со службой все сложится хорошо.
И действительно, Сталин как в воду глядел. Михаил Петрович Солдатов уже в 30 лет стал майором КГБ, и ему с 1956 года доверили должность в группе охраны, которая работала с руководителем страны Никитой Сергеевичем Хрущевым».
- Здесь очень пригодился опыт, который отец приобрел в работе с Буденным, - говорит Александр Солдатов.  – Папа знал, как готовятся выезды, как организовывается сопровождение, как распределяются задания и функции между сотрудниками, кто за что отвечает и т.д. Он был от природы наделен удивительным чувством ответственности и аккуратности по отношению к своим обязанностям».

Опергруппа, на выезд!

Основой работы «девятки» послужили формы и методы, наработанные чекистами в непростые времена обеспечения безопасности Иосифа Виссарионовича Сталина. За тридцать с лишним лет у чекистов сформировались и необходимые для достижения цели задачи, получили явные очертания методы распределения сил и средств, сложились воедино не только порядок, но, что немаловажно, и профессиональные традиции. А традиции – это основа любой школы, в том числе и школы обеспечения личной безопасности руководителей страны.

По словам президента ассоциации телохранителей (НАСТ России) Дмитрия Фонарева, есть очень красивая легенда, что даже свой номер 9 Управление получило в связи со сталинским прошлым. Дело в том, что каждые сутки Сталина охраняла группа в составе девяти офицеров, оттуда в профессиональный обиход не только НКВД, но и других ведомств, и главное в сознание руководства страны вошло название «девятка». Всего в группе личной охраны Сталина было около сорока человек, которые обеспечивали работу трех смен – «девяток».

Так вот, когда в 1954 году в Верховном Совете СССР начали готовить документы для образования КГБ и дошла очередь до распределения порядковых номеров управлений, то управлению личной охраны решили присвоить номер, который стал в сознании людей стал профессиональным синонимом, образом личной охраны. Напомним, что это – всего-навсего легенда, но ничего не противоречит тому, что все так и было…

По приказу КГБ СССР № 00157 и внутренним инструкциям «девятки» все последующие годы работали целые поколения чекистов.  Нужно понимать, что это и есть та самая крайне необходимая в охранном деле преемственность, о которой говорят многие специалисты.

Естественно, что в новых условиях государственного управления не обошлось и без серьезных усовершенствований структуры, методов и форм работы системы личной охраны. В первую очередь новации в охранных технологиях были связаны с тем,  что руководство страны изменило внешнюю политику и командировки по стране стали обыденностью, а зарубежные визиты требовали от «девятки» осознания наступившей реальности и серьезного совершенствования существовавшего подхода к обеспечению подобных мероприятий.

В сталинские годы по понятным причинам контакты первого лица и его окружения с внешним миром были сведены к минимуму. Сам Иосиф Сталин выезжал за пределы СССР лишь дважды: в 1943 году в Тегеран и в 1945 году в Потсдам. С приходом к власти Хрущева высшие чиновники начали вести куда более подвижный образ жизни, что потребовало усиления мер безопасности.

При этом, нужно специально оговориться, что несмотря на официальное осуждение «культа личности Сталина», подобные словеса вообще не коснулись системной идеологии личной охраны руководителей страны. То есть, если большевики просто не принимали «царское наследие» в силу идеологических разногласий, то «сталинское наследие» в области государственной безопасности в целом, а в области личной охраны в частности, было весьма востребовано его преемниками. Безусловно, за исключением отдельных личностей. Если сталинская охрана в один день была расформирована Берией (заметим, не репрессирована, а именно расформирована). Эта история есть в архивах НАСТ России в изложении Владимира Дмитриевича Винокурова – офицера группы охраны Иосифа Сталина), то охрана Берии точно так же была расформирована после его ареста.

А надежные, проверенные сталинским временем офицеры охраны составляли «золотой запас» 9 Управления КГБ СССР при Совете Министров. Победитель во Второй Мировой войне - СССР был могущественной державой, с которым был вынужден считаться весь мир. Это понимали все. Новый миропорядок требовал налаживания официальных диалогов. И забота по обеспечению безопасности зарубежных визитов руководителей страны по определению ложилась на плечи руководства «девятки».
 
« В то время редко кто выезжал за пределы страны, - говорит Александр Солдатов, - заграница была для нас, как темный колодец. Я помню, как при подготовке загранпоездок у нас дома к отцу собирались его друзья-коллег по подразделению и обменивались опытом. То есть, где, что и как у кого было. Было очень интересно их слушать, но я тогда еще мало чего понимал. Эти офицеры сами, на основе своего опыта приходили к определенным мыслям, аккуратно передавали их руководящему составу, как будто это мысли руководства и это работало. Те смотрели, осмысливали, прикидывали и писали приказы -  да, разумно, давайте действуйте. Так потихоньку росла база профессионального опыта, передовых и выездных групп охраны, прикрепленных.»

Как только руководство службы получало указание о подготовке предстоящего визита первых лиц СССР в другую страну, то туда, согласно плану охраны заблаговременно направлялась группа специалистов из четырех-пяти человек. Группа, которая исторически получила название «передовая», тщательно изучала обстановку, ставила задачи локальному посольству СССР, налаживала контакты с местными спецслужбами, и совместно со всеми вовлеченными структурами разрабатывала план по обеспечению безопасности мероприятия вплоть до маршрутов передвижения автомобилей, особо обращая внимания на способы эвакуации охраняемых лиц в случае осложнения оперативной обстановки. Важными вопросами в этой связи выступали протокольные требования принимающей стороны не только для руководства делегации СССР, но и для службы безопасности, которая работала с ней. Совместными с локальными спецслужбами в установленных протоколом визита рамках, коллегиальными усилиями спецслужб решались вопросы общего и частного взаимодействия, ношения оружия, допуска, сопровождения, применения технических средств и многие другие рутинные для охраны вопросы.

За два-три дня до визита транспортный самолет доставлял из Москвы автомобили и водителей гаража особого назначения, который традиционно со времен Ленина был неотъемлемой частью госохраны. За это время водители основных автомобилей должны были изучить установленные маршруты предстоящих поездок, подъездные пути, места стоянок, и конечно порядок ночной охраны автомобилей.

18 февраля 1960 года в структуре 1 отдела 9 Управления КГБ при Совете Министров СССР было образовано ставшее “легендой при жизни” 18 отделение. На момент образования оно получило неофициальный статус "резервного". В новой структуре управления, которая сохранилась до конца 1991 года, 1 отдел занимался непосредственным обеспечением личной безопасности охраняемых лиц.

По логике событий, на момент создания 18 отделения статус охраняемых лиц из числа руководителей партии и правительства СССР было 17 человек. У каждого охраняемого лица была свое отделение охраны, которое штатно формировалась исходя из его статуса.
Каждое отделение возглавлял Начальник в должности старшего офицера прикрепленного. В  отделение охраны входили как прикрепленные, так и комендант отделения охраны. 18 отделение выполняло оперативные задачи, связанные с усилением охранных функций на общественно-массовых и партийных мероприятиях, в командировках и других условиях, в которые требовали надежного обеспечения безопасности лиц, по указанию руководства страны.

Номера отделений охраны оставались лишь до момента нахождения охраняемого лица на своей должности. Но 18 отделение так и сохранило свой номер и статус, несмотря на то, что количество отделений охраняемых лиц в конце восьмидесятых превышало эту цифру.

Вопросы, связанные с командировками, визитами, работой с иностранными делегациями, прибывающими в страну, непосредственно возлагались на 18-е отделение.  Штат отделения насчитывал 180-200 сотрудников, составляющих в разные времена до 10 оперативных групп. Именно это легендарное подразделение в структуре «девятки» во время своего существования и являлось кадровым резервом для непосредственного обеспечения личной безопасности охраняемых лиц.  

Аквалангисты – это не игра

Подразделения боевых пловцов зародились в Советском Союзе еще в 20-е годы. Это были водолазы ЭПРОНа. Но в структуру госохраны эта специальность была включена гораздо позже. Но один эпизод из этой системной функции госохраны вошел ярким примером профессионализма и системной надежности отечественной школы личной охраны.  Было это в середине апреля 1956 года во время представительного визита в Великобританию, когда обстановка в мире была очень более, чем неспокойная, и холодная война набирала обороты. По распоряжению Политбюро было принято решение посетить приморский Портсмут тремя кораблями. Государственную эскадру возглавил новейший крейсер «Орджоникидзе» с охраняемыми членами делегации на борту, включая Генерального Секретаря ЦК КППСС Никиту Хрущева и Председателя Совета Министров СССР Николая Булганина.  Крейсер сопровождали эсминцы «Смотрящий» и «Совершенный», на которых располагались остальные члены делегации, по должности отвечавшие за организацию и проведения визита.  В составе делегации были и Председатель КГБ СССР Иван Серов и Начальник 9 Управления  Владимир Устинов.

divers 1

Охране флотилии уделялось особое внимание, так как за полгода до этого на рейде Севастополя взорвался линкор «Новороссийск», при взрыве погибло более 600 моряков. Поэтому морской вояж первых лиц государства готовилось очень серьезно. На борту одного из эсминцев располагалась группа боевых пловцов. Они не были в составе 9 Управления КГБ СССР, но непосредственно входили в систему обеспечения безопасности кораблей во время стоянки.   

В два часа ночи матрос, несший службу на палубе крейсера заметил пузырьки воздуха, выходившего на поверхность, доложил по команде. Акустик крейсера «Орджоникидзе» подтвердил, что слышит подозрительные шумы по правому борту. С противоположного левого борта в воду спустился боевой пловец Эдуард Кольцов, который получил приказ выяснить причину шумов. Погрузившись, Кольцов увидел силуэт пловца как раз напротив того места, где расположены пороховые погреба крейсера. По словам самого Кольцова он увидел, как водолаз прикрепляет к борту крейсера магнитную мину. Чтобы мина прикрепилась плотнее, диверсант ножом почистил дно корабля от налипших на него ракушек, чем и произвел шумы, которые уловил советский акустик.

Подплыв к ныряльщику, Эдуард Кольцов перерезал ему горло вместе с дыхательными трубками.  Лишь потом из английской прессы стало известно, что этим ныряльщиком оказался знаменитый  в Англии Лайонел Крэбб, ее лучший боевой водолаз, командор королевских военно-морских сил. По некоторым версиям, он участвовал и во взрыве линкора «Новороссийск».

В середине 2000-х годов, по истечении 50-летнего срока советские спецслужбы рассекретили эту историю. Только после этого Эдуард Кольцов смог рассказать, что произошло в апреле 1956 года и за что его наградили Орденом Красной Звезды. Заметим, еще раз, что боевые пловцы даже после этого случая не были включены в состав 9 Управления КГБ СССР.
В реальной же жизни подразделения боевых аквалангистов появятся в охране советского руководства только при Леониде Ильиче Брежневе. Но это отдельная история.

На земле, в небесах и на даче

Система обеспечения безопасности советских лидеров носила без всяких преувеличений повсеместный и всеобъемлющий характер. Сотрудники «девятки» охраняли московские квартиры партийных руководителей и государственные особняки на современной улице Косыгина на Воробьевых горах, в которых размещались высокие зарубежные гости. В том числе и Дом приемов, где был оборудован спортивно-оздоровительный центр для охраняемых лиц. С ними работали специально подготовленные офицеры, которые, помимо прочего, обязаны были быть искусными партнерами в парных спортивных играх. Охранялись государственные дачи – в  ближнем Подмосковье, на Валдае, в Крыму, на Кавказе, в охотхозяйстве «Завидово» а также трассы следования между объектами. Ко всем этим объектам, помимо групп охраны, прикреплялись горничные, повара, сантехники, электрики и представители других гражданских специальностей. Все они, естественно, были сотрудниками «девятки».

Охрана президента Завидово

Местные отделы 9-го управления КГБ имелись на Валдае, на Кавказе и в Крыму, были такие отделы и в союзных республиках, только совсем малочисленные, буквально по нескольку человек. После распада СССР все документы об их деятельности, и, соответственно, весь бесценный опыт остались в России. Поэтому и не приходится говорить о наличии в постсоветских государствах каких-либо крепких традиций в личной охране.

По распоряжению Политбюро ЦК КПСС офицеры 18-го отделения 1-го отдела 9-го Управления КГБ работали с первым отрядом космонавтов. Прикрепленной у Валентины Ивановны Терешковой была легендарная женщина - Нина Жабина. Помимо госдач, «девятка» охраняла и другие объекты, например, 1 отряд космонавтов (подобная практика существовала еще при Берии, когда сотрудники МГБ обеспечивали безопасность физиков, занятых в ядерном проекте).

Особые направления работы курировали специально выделенные офицеры 18-го отделения 1-го отдела 9-го Управления КГБ. Так, существовала группа по работе с объектами «Театр», отвечавшая за безопасность руководителей страны в театрах (особых ложах) и других учреждениях культуры. Руководил ей Михаил Николаевич Аракчеев.

Была в «девятке» и такая влиятельная служба, как «КФТ» (кино, фото, телевидение). В отделе ЦК КПСС формировался  тот самый «кремлевский пул» кино- и фотокорреспондентов. Именно с этим контингентом, включая допускаемых на  мероприятия иностранных «снимающих»  журналистов, работала спецгруппа из 3-4 х человек (в зависимости от количества «снимающей» прессы) под руководством Валентина Васильевича Курносова. Группа могла быть количественно усилена при проведении парадов и демонстраций на Красной площади.

При этом никакого отношения к контролю над содержанием журналистского материала группа «КФТ» не имела. В ее задачу входили обычные функции - контроль допуска снимающих и пишущих журналистов, проверка вносимой аппаратуры и соблюдение подопечными протокольного порядка мероприятия. Работала группа под руководством Валентина Васильевича Курносова.

Служба «Спорт», которую возглавлял Олег Иванович Курандиков, обеспечивала охрану всех спортивных объектов («Лужники», гребные каналы и т.д.) и мероприятий, включая Олимпиаду-80. Направление  «Спорт», которую возглавлял Олег Иванович Курандиков, обеспечивало контроль особых лож спортивных объектов, на которых проходили охранные мероприятия. Группа офицеров спортсменов 9-го Управления участвовала в эстафете олимпийского огня в 1980 году.

Нужно сказать, что спортсмены всегда были основой кадрового резерва личной охраны. Так, дежурным офицером одного из подразделений «девятки» был знаменитый футбольный вратарь Алексей Хомич. Жизнь Председателю Совета Министров СССР Алексею Николаевичу Косыгину во время инцидента с его байдаркой на Москве-реке спас Николай Калашников, полузащитник  олимпийской сборной команды СССР по водному поло, бронзовый призер Токийской Олимпиады 1964 года, офицер 1-го отдела 9-го Управления КГБ. Плыть к охраняемому ему пришлось с берега реки. В 18-м отделении 1-го отдела работал и участник финальной эстафеты по плаванию той же токийской олимпийской команды СССР Виктор Семченков.

Кроме того, в 50-е годы были созданы структуры, не входящие в «девятку», но являющиеся неотъемлемой частью системы охраны.
Первоначально за авиаперевозку руководителей страны отвечало Министерство Обороны СССР, и летали они на военных самолетах, пилотируемых офицерами ВВС. Так было до 13 апреля 1956 года, когда распоряжением Совета Министров в структуре «Аэрофлота» был создан авиационный отряд особого назначения (АООН) с местом базирования в аэропорту Внуково. Вскоре АООН был переименован в Отдельный авиационный отряд №235. У этого подразделения были свои спецборта, экипажи и механики. В его обязанности входила перевозка государственных деятелей не только СССР, но и дружественных стран. В любой момент готовность любого борта составляла несколько часов.

Командиром отряда с 1957 года был легенда «правительственных летунов» Борис Павлович Бугаев, который долгие годы выполнял также обязанности личного пилота Брежнева. Именно он 9 февраля 1961 года был за штурвалом ИЛ-18, на котором советская делегация во главе с генсеком летела в Гвинею. В 130 км от Алжира, над Средиземным морем самолет был неожиданно атакован французским реактивным истребителем. Французы трижды приближались к советскому самолету на опасно близкое расстояние и дважды открывали по нему огонь с последующим пересечением его курса. Но Борис Бугаев оба раза сумел вывести «ИЛ-18» из зоны обстрела. В 1970 году Борис Павлович был назначен министром гражданской авиации СССР и проработал на этом посту 17 лет, был дважды удостоен звания Героя социалистического труда и множества других почетных наград.

23 июня 1959 года был создан Отдел правительственной связи (ОПС) КГБ СССР при Совмине. Десятью годами позже, приказом Председателя КГБ Юрия Андропова от 13 марта 1969 года ОПС был реорганизован в Управление правительственной связи (УПС). Без этого подразделения работа «девятки» была бы немыслима. Оно обеспечивало закрытой связью всю деятельность Политбюро и КГБ. Специалисты УПС всегда вылетали за рубеж вместе с передовой группой «девятки».

«У меня свои заботы»

Из сказанного выше вполне очевидно, что в обеспечении безопасности руководства страны в СССР придерживались строгого системного подхода. Но личная охрана, как говорит наш эксперт, старший офицер штаба 9 управления КГБ СССР Дмитрий Фонарев, - дело благородное, да не благодарное.  Потому что никакой системный подход спецслужб не может заставить охраняемое лицо самому серьезно (и столь же системно) относиться к этой работе. Так было в царские времена, так же было и в Советском Союзе, здесь революция тоже ничего не изменила.

Служба охраны отвечает за безопасность охраняемого, но прислушиваться к ее рекомендациям он не обязан, она ему не начальство. Поэтому очень многое зависит от степени сознательности его самого. Или несознательности, как это было в случае с Никитой Хрущевым, который доставлял сотрудникам своей группы охраны просто массу хлопот. Он вообще не любил, когда их вокруг него становилось много – точь-в-точь, как в свое время Александр II, Николай II и В.И. Ленин.

В своей книге «Покушения и инсценировки: от Ленина до Ельцина» Николай Зенькович приводит слова бывшего начальника «девятки» генерала-полковника КГБ Николая Захарова о том, что Никита Сергеевич никогда не вникал в детали их службы. Даже при подготовке первого визита в США в сентябре 1959 года он отказался знакомиться с планом мероприятий по обеспечению своей безопасности:
 «Вам поручено обеспечить мою безопасность, — сказал он Захарову, которого долго продержал в приемной и принял лишь в полночь. — Хорошо, что вы составили план мероприятий. Выполняйте его. Я же к этому никакого отношения не имею. У меня свои заботы.
Генералу ничего не оставалось, кроме как откозырять и покинуть высокий кабинет. Хотя, как вспоминает Николай Степанович, потрудились они тогда основательно. Предусмотрели очень многое: действия охраны в случае аварии самолета и поломки автомобиля, нападения террористов и антисоветских демонстраций, дорожно-транспортного происшествия и многих других непредвиденных ситуаций. План разрабатывался под личным руководством председателя КГБ Шелепина, который собирал разработчиков три-четыре раза в неделю.

И вот результат их стараний: «У меня свои заботы»».

Ладно бы еще, если бы тот же Никита Сергеевич хоть спокойно бы занимался «своими заботами», но он-то еще и охране постоянно лишние заботы подкидывал. Подобно опять-таки русским царям и Ленину, Никита Сергеевич любил общаться с народом, никого заранее об этом не предупреждая. Больше всего нервировало охрану то, что «хождения в народ»  Хрущев совершал не только дома, но и за границей. Об одном из таких случаев видавший виды председатель КГБ Серов вспоминал: «На моем веку было немало трудных дел. Но ни одно из них не идет ни в какое сравнение с тем, что мне пришлось пережить во время поездки Хрущева и Булганина в Индию в ноябре пятьдесят пятого года»…

А произошло там вот что. На одной из площадей Калькутты Хрущев, растроганный теплым приемом, велел остановить автомобиль и решительно направился в толпу. «Хинди – руси, бхай-бхай», как уж тут усидеть в машине. Толпа радостно рванула навстречу, возникла давка, полицейский кордон тут же смяли, появились и первые пострадавшие. Но офицеры охраны не растерялись, подхватили Хрущева и Булганина на руки и понесли над толпой.

Однажды генсек превзошел самого себя и распорядился снять охрану по периметру своей дачи в Ливадии. Посты остались только у главного входа и со стороны моря. Впрочем, от таких вольностей вскоре пришлось отказаться. В 1961 году на дачу забралась семейная парочка. Ночью мужчина и женщина перелезли через забор, выждали в кустах и рано утром неожиданно появились перед Хрущевым на пляже, чтобы вручить ему письмо с жалобами на местные власти. Небольшая группа телохранителей в это время пошла купаться, против чего «дедушка» вроде бы и не возражал.

Взбалмошный генсек рассердился, вызвал из Москвы и председателя КГБ Владимира Семичастного, и начальника «девятки» Николая Захарова, устроил им большой разнос. Провинившихся уволили не только из личной охраны генсека, но и из системы КГБ. Хрущев хотел разогнать и всех остальных, но их спасла его дочь Рада Никитична, часто выступавшая в конфликтных ситуациях примирительницей. Кроме того, служба охраны все же сумела доказать Никите Сергеевичу, что если бы дача охранялась по периметру, непрошеным гостям туда было бы никак не пробраться. Охрану периметра решено было возобновить.

1961 год для Хрущева вообще оказался богатым на всякого рода опасные ситуации. Речь, впрочем, шла не об организованных покушениях: это были беспорядки либо вовсе какие-то нелепые случаи.
В Тбилиси возмущенные решением Хрущева о сносе памятников Сталину горожане побили стекла в автомобилях хрущевского кортежа, и лишь четкие умелые действия охраны спасли советского вождя от расправы. Подобные инциденты случались и в других городах Советского Союза.
В конце года в Киеве во время большого совещания работников сельского хозяйства охрана перехватила женщину, пытавшуюся прорваться к Хрущеву с ножом. По крайней мере, офицеры охраны утверждали, что видели у этой женщины нож. Зачем она взяла его с собой и что хотела от Никиты Сергеевича, установить так и не удалось.

«Сыну за меня стыдно не будет»

Обращая внимание на ставшие известными факты работы офицеров «девятки», невольно создается впечатление, что к сотрудникам своей охраны генсек относился по-барски. Есть даже легенда, что он якобы уволил нескольких из них за то, что из-за их недосмотра любимых голубей его внука съела кошка… Оставим домыслы скептикам.

Но вот что точно, то это то, что с Михаилом Солдатовым у Хрущева сложились особые взаимоотношения. И дело вовсе не в каком-то особом служебном положении Солдатова: он не возглавлял группу охраны генсека, а был одним из ее офицеров.

Охрана Хрущева, франция

Причина была в другом: будучи еще совсем молодым и работая у Буденного, Михаил Петрович понял, что прикрепленный обязан поставить свое поведение в самые жесткие рамки. С охраняемым лицом следует держаться на определенной дистанции. Говорить с «дедушкой» (так советские телохранители называли своих подопечных) можно только в том случае, если он сам к тебе обращается. И тогда это уже не только можно, но и обязательно.

- Если «дедушка» решит с тобой пообщаться, - говорит Александр Солдатов, - даже например, приглашает покурить, ты не можешь ему отказать. Если ты не куришь – это твои проблемы. Но это уже знак того, что он питает к тебе какую-то симпатию, и это нужно ценить.
Работа охраны не должна быть заметна. Но охраняемый должен чувствовать, что этот «невидимый фронт» присутствует рядом с ним. Когда ты работаешь с людьми такого уровня, просто не может быть каких-либо нерешенных проблем. Если тебя о чем-то спросили, ты не имеешь права ответить «не знаю». Откуда ты возьмешь нужную информацию, охраняемого не интересует. А спросить он может о чем угодно: «Это что»? «Когда забор покрасили»? «Какая рыба там плавает»? «Где мои очки»?
Когда я сам начинал работать в охране, товарищи подсказывали мне: «пойдешь с охраняемым на прогулку, возьми очки, захвати свежую газету, приготовь воду» и т.д. Вот мы идем гулять, и охраняемый спрашивает:
- Что в прессе сегодня писали?
- Писали то-то.
- А кто статьи подписывал?
- Такой-то и такой-то.
- А, знаю, хорошие журналисты. Жалко, не успел я сегодня газетку просмотреть…
- Пожалуйста!
- О, а очков-то у меня нет!
- Вот, пожалуйста!
- Жарко сегодня, попить бы…
- Пожалуйста, водички!

Вот так должен работать офицер охраны… Однажды мой отец пошел на прогулку с Хрущевым. Подготовился, как положено. А у Хрущева была привычка ворчать на телохранителей: «Эх, вы, молодежь, ничего не знаете, ничего не умеете». А отца предупредили, что Хрущев иногда может вдруг сесть на пенек и начать петь песню, и при этом обязательно скажет: «Песни ты не знаешь, слов не знаешь»… Особенно он любил украинскую народную песню «Ридна мати моя». И вот Хрущев стал ее петь, а отец подхватил. Генсек удивился, настроение у него поднялось. Завязались какие-то симпатии, а после поездки в Австрию в 1961 году отношения у них стали совсем теплыми.»

И это неудивительно. В Австрии, во время встречи на венском вокзале, под ноги Хрущеву швырнули маленький предмет. Михаил Солдатов среагировал мгновенно – бросился и накрыл предмет своим телом. Это был металлический цилиндр, похожий на пехотную гранату. Как выяснилось позже, в цилиндре находилось письмо одного русского эмигранта с просьбой помочь ему вернуться на родину. После этого австрийский Канцлер уволил своих охранников, а Хрущев лично поблагодарил своего телохранителя за преданность. Это профессиональный факт.

- Я отца много раз об этом случае спрашивал, - говорит Александр Солдатов. – Он четко осознавал, что эта минута, ради которой все и было. Летит предмет под ноги главе государства, которое он охраняет. Даже если это муляж, это все равно предмет, летящий в сторону охраняемого лица. Отдавая себе полный отчет в том, что он делает, отец накрыл предмет своим телом. Он понимал, что больше ничего уже сделать не может. Конечно, мозг работал молниеносно… Он успел мысленно со всеми попрощаться. Через много лет, когда был уже в возрасте, он рассказывал мне, что последней его мыслью было: «Сыну за меня стыдно не будет».

В своих материалах НАСТ приводит и такой интересный факт. Однажды в Белоруссии, на торжественном мероприятии с участием членов правительства, Михаил Солдатов предотвратил попытку передать конверт Никите Хрущеву. Одна артистка шла по сцене и вдруг стала доставать что-то из декольте своего платья. Михаил Петрович среагировал мгновенно и перехватил ее руку, в которой было письмо. В результате «решительных и точных действий офицера охраны», как было написано в рапорте на имя руководства управления, которое было обязано было докладывать о любом инциденте с охраняемыми лицами,  «нарядное платье сильно пострадало» но то, что и «все что в нем было» – вывалилось наружу в рапорте не писали. Об этом рассказывали друг другу офицеры «девятки» и их белорусские коллеги из местного КГБ, работавшие на мероприятии. Но тут уж ничего не поделаешь, главное - что охраняемый не пострадал. Хрущев потом долго вспоминал этот случай как пример решительных действий своего телохранителя.

«Бомба» под видом куклы

В 1959 году состоялась знаменитая поездка Хрущева в Америку: впервые советский лидер вступил на землю США. Как рассказывал своему сыну Михаил Солдатов, работа там шла на пределе, иногда без еды и сна. Поначалу советского лидера встретили  недружелюбно, но его раскованная и энергичная манера держаться вскоре пришлась американцам по вкусу. После посещения первых двух-трех городов его встречали уже целые толпы. Американцы даже про своего президента забыли, настолько их интересовал Хрущев. Командировка закончилась, весь мир был потрясен этим визитом.
На обратном пути с Михаилом Петровичем произошел курьезный инцидент.

- Когда папа был в этой командировке, - вспоминает Александр Солдатов, - родилась моя сестра Лена. Посольские и служба охраны сбросились, подарили ему куклу. В СССР таких кукол еще не было: она была, как настоящий ребенок – с хрустальными глазами, настоящими волосами, полным комплектом одежды. Все брали эту куклу на руки и удивлялись. Чтобы с ней ничего не случилось, отец повез ее в самолете. Не рейсовом конечно…

На трап самолета его не пускает по сути коллега - американский агент Секретной Службы.  Отец на пальцах и конечно, при помощи истинно русских идиоматических выражений ему объясняет: «У меня дочь родилась. Кукла – подарок». Американец показывает ему, что нет, нельзя, мол, это мол, в кукле непременно бомба. Подошел старший, но в разговор сначала не вмешивался. Опытный коллега, чего уж тут…

Но когда отец уже конкретно и крепко выразился, старший указал подчиненному, чтобы тот пропустил его на борт с куклой, аргументировав свое решение исключительно по-американски. В переводе МИДовских коллег это звучало примерно так: «Это такое сочное и точное слово, что ты не ошибешься. А если русский стал так ругаться, то там точно нет никакой бомбы».

В октябре 1964 года в результате «партийного переворота» Никита Хрущев был смещен с должности Генерального Секретаря ЦК КПСС и отправлен на пенсию. Это, пожалуй, единственный случай, когда охрана не смогла ему ничем помочь. А вот карьера его телохранителя Михаила Солдатова успешно продолжалась и при Брежневе. Но о буднях личной охраны в брежневские времена мы поговорим уже в следующей публикации этой серии.

Comments: